Проблемы формирования идентификации современного казачества.

 (Из реферата по философии

«Минталитет этнического самосознания казачества Атамана , академика, Попова В.Г.)

  В научной литературе нет чёткого однозначного ответа на вопрос, как соотносятся идеология дореволюционного казачества с этническими,  социальными и идеологическими установками современного  казачества и с самим русским этносом. Они парадоксально сочетают в себе характеристики этнические и социальные. Например, есть казаки традиционные (титульные) славяне  – 95 % и казаки-калмыки, есть казаки-осетины и казаки-татары, казаки-армяне и т.д. С этой декларируемой особой этничностью надо разбираться особенно тщательно. В большинстве случаев у так называемых «нетрадиционных» казаков причины идентифицировать себя с казаками – это причины социальные, т.е. желание по тем или иным причинам быть причастными к казачеству.

. В первую очередь нам необходимо разобраться с такими понятиями, как «этническая общность» и «этническое самосознание», в чём их отличие друг от друга. Исследование проблем сосуществования представителей одних этнических общностей по отношению к другим вплотную сопряжено  с вопросами - к какой этнической группе относят себя те или иные индивиды, что они о себе думают и что о них думают окружающие, как мировоззрение этих этнических групп влияет на взаимоотношения  с другими этническими группами людей. Здесь необходимо определить соотношение между этнической идентичностью и этническим  самосознанием. Например, Солдатова Г.У. в своей работе «Психология межэтнической напряженности» пишет: «С одной стороны этническая идентичность уже, чем этническое самосознание, концентрированная форма и главная характеристика»[1]. С другой стороны, по её мнению - «этническая идентичность шире, чем этническое самосознание, так как содержит в себе слой бессознательного».[2]  В связи с такой постановкой вопроса, хотелось бы обратить внимание на то, что существует и другое различие в употреблении этих понятий. Так мы выделяем четыре среды этнической идентичности:

внутренняя;

декларируемая;

приписываемая;

официально фиксируемая к понятию самосознания.

Декларируемая этническая идентичность и самосознание можно интерпретировать в широком и узком смысле этих понятий, сложившихся с распадом СССР на разные суверенные «братские» республики. Рассмотрим это положение на нескольких примерах наиболее, на наш взгляд, являющимися характерными не только для нашего поссоветского общества, но и мирового. Для рассмотрения возьмем четыре этнические группы: русских, казаков, украинцев и евреев. Жители Киева, Харькова и Запорожья считали себя русскими, казаками, украинцами (малороссами), евреями, владеющими русским языком лучше, чем своим родным. Как и по каким признакам они идентифицируют себя к той или иной этнической группе? Антропологический признак многих из них от проживания в смешанной русско-казачье-украинской(малороссийской) среде, на первый взгляд, не отличим. Все они живут в смешанной русско-казачье-украинской (малороссийской) среде, имеют многочисленных родственников, экономические и культурные связи с разными областями России. Весь опыт исторической  жизни привел русских, казаков и украинцев к выводу о неразрывности судеб представителей этих трех народов и о русских как о наиболее  главном и стержневом, и наиболее близким ко всем славянским народам по языку и культуре. Всё это зашло так далеко, что многие казаки и малороссы (украинцы) идентифицируют себя как русские, а евреи и западные украинцы имеют совершенно другие жизненные установки и находятся в сфере сильного влияния западно-украинской и еврейской идеологии, которая развивается в их среде. Для одних «русские» и «москали», для других «гои», то есть чужаки, от влияния которых необходимо избавится и в сфере языка, и в сфере культуры, а по возможности так же вытеснить их и из других сфер, включая, в первую очередь, экономику.

         В 1870 году крещённый еврей Брафман издал «Книгу кагала». В ней изложены идеи и задачи, методы и достижения, организационная, бытовая, судебная, религиозная жизнь еврейства и роль Кагала.  Так, «главной организационной основой еврейства всегда была и есть община, которая представляла из себя обособленное независимое объединение среди местного населения. Эти общины имели свое тайное правительство - как административное (Кагал), так и судейское (Бет-Дин)»[3] И это несмотря на то, что многие из них имеют многочисленные связи с русским и украинским (малороссийским) народом. Попытаемся ответить на следующие вопросы - одинакова ли этническая идентичность у этих групп населения и тождественно ли у них этническое самосознание? Малороссы (украинцы), казаки, евреи и русские, проживающие в России и на Украине, идентифицируют себя как разные, хоть и братские, народы, но у каждого из  них разное самосознание - они по-разному осознают место своего народа  в этом мире и отношение его с другими народами, прежде всего, с соседями на территории их проживания. Но здесь перед нами опять встаёт вопрос - в каком диапазоне трактовать понятие «этническое самосознание» - в узком или более широком? Например, в старинных казачьих станицах Кубани и Дона, на вопросы: «Кто такие казаки? Откуда они произошли?» Станичники часто отвечают: «От казаков», и сильно обижаются, когда им приводят доводы о том, что казаки - это русские или украинские холопы, убежавшие от помещиков, называя всё это ложью, подтасовкой и обманом, выполненные по заказу определенных властных структур  и приводят массу тому доказательств, как исторических, так и жизненного характера, одним из которых является следующее:

Как могло  малообразованное, безграмотное беглое мужичьё за столь короткий исторический этап создать такую уникальную социальную систему жизнедеятельности, со своими общественными органами управления, хозяйством, культурой, военным делом, которого не знала ни одна вольная республика в мире, которая просуществовала 1000 лет? И какое количество холопов должно было бы убежать от своих хозяев, чтобы создать казачьи республики на Дону, Кубани, Запорожье, Яике, Волге? Что-то здесь не ладится с простой арифметикой и историческими данными.

В узком  смысле «этническое самосознание» относится к идентификации человека, как он определяет себя сам. Наглядное выражение своего самосознания: «Я казак, русский, украинец, еврей» В широком смысле «этническое самосознание» включает в себя, кроме этого, представления о своем народе (его языке, культуре, историческом прошлом, своей территории и др.), а также о других народах и этнических группах, их этнических ценностях и интересах по отношению к другим представителям этнической группы на территории их совместного проживания или о соседях. А также этнические стереотипы, этническую осведомленность и поведенческий компонент, приобретенные этими этническими группами за время совместного их проживания друг с другом. Восприятие этнической принадлежности человека другими людьми может иметь не меньшее, а иногда даже большее значение, чем его собственное самоопределение. Это связано с тем, что отношение одной этнической группы к другой и действия, направленные на эту этническую группу или затрагивающие её интересы определяются не столько тем, что эта этническая группа представляет о себе на самом деле, например, евреи или чеченцы, сколько тем, что думает первая из них (русские, казаки и т.д.). Такую, приписанную другому человеку или группе этническую принадлежность, с той, которую он приписывает себе, и которая может или не может совпасть с его представлениями о себе, никак нельзя назвать самосознанием (она возникла в сознании других, а не в его собственном). Особенно это заметно в межнациональных браках, когда человек не может определить, к какой этнической группе себя отнести. Например,  у народов, проживающих на территории бывшего СССР национальность ребёнка определяется по отцу, и только у еврейского народа по матери. Но действующая Конституция РФ, в ст. 26 дает право каждому гражданину самостоятельно определять свою национальность и принадлежность к той или иной этнической группе. В связи с чем возникает масса вопросов, на которые действующее законодательство не может дать ответа, а «этническое самосознание» и «этническая идентичность» как несиноменичность  связаны с этими обстоятельствами, которые давно  стали предметом  внимания психологов, но редко  попадают  и исследуются  философами и этнологами. Первый аспект связан с тем, какая этническая принадлежность зафиксирована в официальных документах. Рассмотренные нами четыре среза этнической идентификации можно рассматривать, как элементы ее структуры. Но при этом необходимо отметить два момента: первый момент допускает дальнейшее деление этой структуры на другие элементы. Например, приписываемая другим идентичность может быть разной, в зависимости от того, приписывается ли она членами той или же другой этнической группы. Это когда человек, живущий всю жизнь в России, но имеющий украинскую фамилию, сам себя идентифицирует  как русский или казак, другая же этническая группа может идентифицировать его к совершенно другой этнической группе по фамилии. Таких примеров можно привести множество из нашей жизни. Официально фиксируемая идентичность может различаться в зависимости от  типа документа, в которых она должна фиксироваться. Содержание декларируемой  идентичности может также зависеть от  места, исторического  времени и перед какой этнической группой они декларируются, иначе говоря, есть  публичный или внутренний уровень декларируемой самоидентичности. Например, многие евреи или потомки от межэтнических браков прячут свою идентичность под фамилией народов страны своего пребывания. Второй момент: это когда эти элементы находятся во взаимосвязи  и подвержены динамическому влиянию, как например, после распада СССР некоторые индивиды в странах СНГ и Прибалтийских республиках официально меняют фиксируемую идентичность своей этнической группы на другую, в месте своего пребывания. При изучении случаев возможного несовпадения этнической самоидентификации людей другими, необходимо иметь в виду, что по всей видимости принципиальным здесь является не только вопрос о несовпадении, но и нерешённый юридический вопрос о механизме возникновения такого несовпадения, который в свою очередь распадается на три отдельных вопроса:

Кто именно осуществляет конкретный акт приписывания индивиду определенной этнической принадлежности?

На основании каких критериев это делается?

Как меняется самосознание и менталитет индивидуума в результате  этих переписывании?

При этом различные представления о совместимости или несовместимости возможных результатов такого приписывания связаны с характером картины мира, которую «рисует» себе человек в процессе переписывания, когда несовпадение этнической категоризации не совпадает с критериями переписывания, существующих в сознании различных индивидуумов. Все это можно проиллюстрировать на нескольких примерах.: пример первый - в казачьей среде существует движение, которое научно разрабатывает и пропагандирует точку зрения, согласно которой следует, что казаки являются одним из народов, составляющих русскую нацию. Это великороссы, малороссы, белоросы и казаки. Они в судебном порядке, на основании многих исторических документов, пытаются добиться  решения, признания себя народом с соответствующей официальной записью в паспорте. Таким образом, часть народа придерживается казачьей идентичности, отличной от идентичности  другой части, которая считает себя русскими, украинцами и т.д. Могут ли они по этой причине рассматриваться как члены иной этнической общины? Пример второй: Оренбургское казачество создавалось по служебной надобности по проектам обер-секретаря Правительствующего Сената И.К. Каримова  и Оренбургского губернатора И.И. Неплюева. Во вновь создаваемое военное казачье войско были включены         традиционные коренные казаки - Волжские, Исетские, Яицкие, сосланные Запорожцы и Донцы. Они составили основной костяк Оренбургского казачьего войска, но так как настоящих казаков для несения службы не хватало, к ним стали приписывать пленных немцев, выселенных из Литвы «смоленскую шляхту» и некоторых солдат из местной «ланд-милиции», а так же башкир, нагайцев, калмыков.  Инородцы, поверстанные в казаки, принимали православие, но только по надобности, но понимали его своеобразно. Однако совместное проживание с природными казаками в их среде отражалось на недавних кочевниках, так как по сравнению с этническими представителями своей группы они занимали более высокий общественный и политический статус в обществе. Все они по духу, быту и языку оставались только ответвлениями своих прежних народностей, при этом впитав в себя культуру, быт и традиции казаков. По свидетельству ряда этнографов,  в некоторых областях Башкортостана в ряде татарских и башкирских поселений Карандельского района население отрицает свою принадлежность к татарам и башкирам, считают себя казаками. Как следует рассматривать этих людей, которые считают себя казаками - или в качестве субэтноса от татарского и башкирского народа, или мы должны придерживаться официальной точки зрения и считать их татарами и башкирами? Таким образом, самосознание одних представителей этих групп «подтверждает» идею иерархичности этнических общностей, тогда как самосознание других «опровергает» её. Перечисленные примеры показывают, что поведение человека определяется не только ситуацией и его установкой, но и той системой этнической (шире - социальной) категоризации, которой он пользуется в повседневной жизни. Это необходимо иметь в виду в практике решения межэтнических и межконфессиональных отношений, учитывая, как принадлежность человека к той или иной (социальной, возрастной и т.п.) группе и его социально-нравственные и психологические установки, а также представление индивидуумов о собственной этнической принадлежности и о том этническом сообществе, с которым он общается.

С начала перестройки пробудился широкий интерес к подлинному казачьему прошлому, к осознанной казачьей самоидентификации. На повестке дня обозначалась новая проблема – восстановление статуса казачества и поиск своего места в системе новой Российской государственности. В связи с этим встаёт ряд непростых вопросов - кого можно отнести к казакам? Современный человек, если хочет идентифицировать себя с казачеством, ищет элементы казачьей идентификации по четырём основным критериям:

генетическому происхождению (потомки казаков);

самоидентификации (самоосознание, самоощущение, мнение о себе – «Я казак»);

внешней идентификации (кого воспринимают как казака другие);

членству в организациях казаков (союзах, землячествах и т.д.).

В связи с отсутствием в Российском законодательстве механизма по определению национальности и размытости этих критериев появилась, как мы видим, масса разного рода лиц различной национальности, пожелавших идентифицировать себя с казаками. В своём большинстве это люди, воспитанные на русских культурных традициях и основную часть своей жизни прожившие в русской или казачьей среде, и оторванные от своей национальной культуры.

 Подтверждение этому мы находим в работе кандидата философских наук И.Н. Степановой «Проблемы формирования идентичности индивида в концепциях Э.Эриксона и Р.Бернса». В своей работе И.Н. Степанова выделяет 3 аспекта ипостасей идентичности индивида – тело, душу и дух, и в качестве интегративной – социальную. «Телесная идентичность индивида выражается в наличии у него постоянного тела (даже при существовании у него телесных изменений возрастного характера), его постоянных физиологических функций и связанных с ним витальных потребностей»[4].

Душевная идентичность связана у индивида с существованием у него определённых чувств и переживаний - вера и надежда; памяти, которая позволяет ему связывать своё прошлое с настоящим и будущим и идентифицировать себя во временном потоке, который позволяет индивиду чётко определить своё «Я» (например – я казак, я татарин, я еврей и т.д.).

«Духовная идентичность выражается  в наличии у индивида устойчивого духовного мира (базовых ценностных ориентаций, выражающих его принадлежность к роду нормативного образа самого себя, соответствия или несоответствия своих представлений и поведения нормам общества и культуры. Социальная идентичность индивида выражается в его социальном самоопределении, занятии определённого места в социальной структуре, принадлежности к определённым макро-микрообщностям, выполнении уникального рода социальных ролей (у казаков – служба отечеству). Все эти формы идентичности объединены в одно целое, составляющее личностную идентичность индивида»[5]. Поэтому особо надо отметить, что казаки делятся на коренных (традиционных) и «приписных», т.е. на тех, кто по тем или иным причинам идентифицирует себя как казак. Эти так называемые «неродовые» нетрадиционные казаки, в результате каких-либо причин утратившие свою историческую идентичную память  сменили свои ценностные ориентации из-за каких либо произошедших перемен в социально-культурном обществе, где они проживают, тем самым изменив свою социальную роль. Эти причины привели к тому, что у этих индивидов - «нетрадиционных» казаков (татар, башкир, армян и т.д.) наблюдается размытая идентичность индивида, они испытывают кризисное состояние, которое стараются преодолеть в единстве с другими. «В социально-психологическом плане идентификация представляет социально-психологический механизм сближения интеграции людей в общность на базе общего социального содержания, отражённого во взглядах, нормах, интересах, ценностях интерлоризованных (внутренне принятых) в ходе освоения мира человеком»[6].

Идентификация индивида себя казаком – это, прежде всего, оценка того, кем он хочет стать и какое положение занимать в этом социокультурном мире. Тем самым мы сталкиваемся с психологической проблемой трактовки идентификации индивида. Пример этого исследования и подтверждения наших взглядов мы находим у И.Н. Степановой. «Я – концепция, разработанная рядом представителей гуманистической психологии, в частности, Р. Бернсом, Дж. Локком, исходит из того, что наша оценка зависит от того, кем мы хотим стать, какое положение занимать в этом мире»[7].

И хотя И.Н. Степанова рассматривает «Я – концепцию», опираясь на исследования О. Джеймса, Э. Эриксона, К. Роджерса и других, исследовавших межличностные взаимоотношения ученика и учителя, ребёнка и родителей, но те результаты, к которым она приходит, оказываются справедливыми и в отношении рассматриваемой нами проблемы этнического самосознания казачества как самоидентификации личности, и почему он к этому стремится. «Я – концепция» есть совокупность всех представлений индивида о самом себе»[8].

Поэтому естественное желание быть казаком у тех «нетрадиционных» казаков, у которых первоначальная идентичность индивида оказалась размыта, то есть если образ «Я» у индивида не совпадает с его самооценкой, тогда у него формируется негативное отношение к себе, ощущение собственной неполноценности, что заставляет индивида искать такую форму идентификации, которая бы сформировала у него положительную «Я- концепцию» и которая бы обеспечивала ему положительное состояние психологического комфорта в отношении с другими индивидами.

Как пишет И.Н. Степанова, подтверждая наши взгляды – «Э. Эриксон связывает формы идентификации с видом деятельности и социальными условиями жизни индивидов, Р. Бернс – со способом душевно – духовного общения индивида с другими. Э. Эриксон считает, что формирование самоидентичности человека, обязательно включает момент эмоционального и бессознательного. Р. Бернс полагает, что свою самоидентичность индивид ценностно осмысливает. Главным механизмом идентификации у Э. Эриксона является телесные и бессознательные впечатления индивида в их конфликтом столкновении с обществом и культурой, а у Р. Бернса ценностная ориентированность, проявляющаяся в общении с другими…Но формы идентичности, которые выделяют оба исследователя, являются сходными»[9].

Исследовав «Проблему формирования идентичности индивида в концепциях Э. Эриксона и Р. Бернса», И.Н. Степановой можно сделать  вывод, что процесс формирования современного казачества включает в себя важный идентификационный аспект – создания казачьей идентичности, которое происходит через динамичное взаимодействие идентификации и свободы выбора человека.

Очень хорошо процесс свободы выбора самоидентификации прослеживается в работе Г.Е. Катанаева «Западно-Сибирское служивое казачество и его роль в объединении и заселении  русскими и казаками Сибири и Средней Азии. Конец 16 – начало 17 века» Выпуск 1. 1908 г. С-Петербург. «В противоположность вольному коренному титульному казачеству Дона, Яика, Запорожья. Сибирское казачество комплектовалось по царёву указу и воеводскому наказу не только из казаков Волгских, Яицких и Донских, но и прямо ссылкою в Сибирь как преступников, так и всякого рода пленных «черкас» (малороссов и запорожцев), «литвы»(поляков) и «немцев», и даже «французов». Поляки даже составляли особые команды «казаков литовского списка» (т.е. нетрадиционных казаков). Эти иноземцы, раз попавши, обыкновенно навсегда в них и оставались со всем своим потомством, принимали православие и меняли даже свою фамилию. Ян Березуцкий, например, становился Иваном Березовским, Иозеф Кобылинский - Осипом Кобылиным или даже просто Оськой Поляковым, Панковым, Литвиновым и т.п. Малороссы или «черкасы» переименовывались в Черкесовских, Хохловских, Подольских и прочих. Сосланный запорожский атаман Михайло Скиба и повёрстанный в томские казаки, обратился в Скибина Михаила. В 1813 году в Сибирь было выслано более сотни польских и французских пленных «великой армии» Наполеона I»[10]

 Приписывая к казачьим войскам особым указом отдельных инородцев – калмыков, татар, якутов, башкир для несения ими воинской службы в нерегулярных казачьих войсках на основании Высочайшего утверждения государственного Совета от 12.04.1869 – 46 996. «О поземельном устройстве в казачьих войсках» ст.6 говорится – «В войске донском из земель, занимаемых калмыками сего войска, отделяются постоянно, по мере надобности в распоряжении войска для надела станиц землёю в установленной пропорции особые участки до тех пор, пока калмыкам не останется удобной тем же по 40 десятин на душу мужского пола.» «Этою землёю калмыки владеют общественно на том же основании, как и казаки» - ст.7. Этот указ ясно показывает, что приписанные и расселённые на землях Донского казачьего войска калмыки, находящихся в составе Донского казачьего войска и исполняющие государственную войсковую службу пользовались такими же льготами, что и коренное донское казачество, при этом со временем они стали идентифицировать себя с донским казачеством, во многом переняв от них казачий образ жизни, многие традиции, культуру, что гармонично вписались в культуру этого бывшего воинственного полукочевого народа, и нашло отражение в сказках и мифах казачьего и калмыцкого народв, о том, как пришли калмыки под руку Российского царя, как сожительствовали с казаками и как через свадебную церемонию, через своих дочерей калмыцкие ханты роднились на новой земле с коренными хозяевами казаками, перенимали у них быт, традиции и образ жизни, при этом не забывая и свою культуру.

В этом отношении надо отметить, что процесс вживания в социальную среду и быт казачества проходил безболезненно, в виду того, что малороссы и «черкасы» (запорожцы) были славянами одного вероисповедания - Православия и были казаками хоть и запорожскими, но совместная борьба против турок, татар, поляков, литовцев и постоянная помощь Дона Запорожью и наоборот, в далёкой Сибири делало их одной этнической группой, у которой религия, традиции и образ жизни мало чем отличались друг от друга. Прибывшие же к ним и повёрстанные в казаки-пленные и инородцы вынуждены были принимать ту веру, традиции и обычаи, которые существовали у казачества, при этом внося в них и свой особенный колорит. Правительство очень заботилось о поддержании этнической чистоты, культуры и традиций служивого сибирского казачества. Для этой цели из титульных коренных казачьих областей Дона, Яика и Запорожья по наряду присылали старшин, унтер-офицеров и урядников. Что их особо отличало, так это то, что почти поголовно присылаемый состав был грамотен. «Не считая нижних чинов, оказывается в 1761 г. по наряду на Сибирской линии находилось 35 донских атаманов, есаулов, сотников и «хорунжиев» и это при 2607 служащих Сибирских казаков, при 18 старшинах офицерского звания и 78 унтер-офицерского и урядничьего»[11]

Как мы видим, социальная среда, в которой оказались эти люди, «знание ими грамоты, что особенно высоко ценилось служивыми сибирскими казаками, прокладывало им дорогу ко всякого рода служебному повышению Государева денежного и хлебного жалования (что в условиях, когда в Сибири хлеб не сеяли, а он был привозной, было для пленных и сосланных равносильно жизни и смерти). Отсюда понятно стремление верстания в казаки всякого рода пленных «черкас» и «литвы»[12]

Социальные и поведенческие особенности казачества и их отдельных представителей позволяют говорить о некоем особом менталитете и о традиционной предрасположенности к определенной форме народоуправления - круговой демократии. Суровая борьба на  фронтире (пограничье) с внешним врагом, пионерское освоение земель и их удержание, требовали колоссального физического и морального напряжения, выводили в ранг высших качеств  человека помимо силы, выносливости и мужества его Волю и Дух. Здесь же вырабатывались и формы казачьей круговой демократии, возрождающиеся в наши дни в воззваниях, программах и жизни новых казачьих объединений. «Не умерев в почве коммунистического  геноцида, живое зерно казачества может дать жизнестойкие ростки. Именно такое нарождение из небытия мы видим сегодня: «набирающий силу Феникс взмахивает огненными крыльями и с «иными именами сегодня встает иная степь» [13]

Опросы
Когда-то Курган был чистым, зеленым, ухоженным городом. Сейчас Курган вошел в десять самых грязных городов России и назван самым грязным городом Урала! Как Вы считаете, когда наш город стал таким?
1. Всегда был таким.
2. Последние 10 лет.
3. Последние 5 лет.
4. Последний год
Голосовать
Информеры
Яндекс.ПогодаКурсы валют болгарский лев